Серенада шёлковой луны

Цветок

Безупречный цветок. Согласно легенде, он навеки сохранил красоту благодаря ледяному ветру.

Это было время, когда мягкий морозный свет всё ещё сохранялся, словно неразбитое серебряное зеркало, даже когда золотое царство уже пало. За одну ночь золотая башня рухнула, словно смоковница. По всей замёрзшей северной равнине, от священного города до древней столицы, тёмно-синие хрустальные гвозди уничтожили каждый город с любым, даже самым незначительным признаком жизни. Некогда прославленный святой и первый посланник богов исчезли во время бедствия. Те, кто выжил, поскольку в то время они находились далеко от городов, могли только цепляться за жизнь на ледяном ветру и в снегу. Не имея убежища, они просто ждали, когда их настигнет гибель в кромешной тьме. Это и есть великое вымирание, о котором говорится в более поздних молитвах. Благополучие обратилось в прах, и боги молчали, не обращая внимания на крики, проклятия и отчаянные мольбы. В отчаянии той долгой ночи только одна небесная владычица пролила слёзы о боли смертных. Она была владычицей Морозной Луны, королевой небесной колесницы и света, небесной посланницей, рождённой из собственного источника мира. Движимая жалостью и более глубоким, невысказанным желанием, она вняла молитвам выживших. Согласно легенде, она пряла сверкающие нити из серебряного сияния, чтобы вести бродяг по замёрзшим равнинам. И там, где её слёзы, полные тоски, падали на покрытую инеем землю севера, они расцветали лилиями, которым суждено было вечно стоять на ледяных ветрах. Гордые потомки Гипербореи называют себя Детьми Морозной Луны по этой причине, в честь богов, которые, какова бы ни была их изначальная цель, подарили человечеству новую жизнь.

Перо

Безупречное перо, которое, согласно преданиям, создала первый Голос Лунного Гимна.

Это было в то время, когда морозный свет разбился, словно серебряное зеркало, а молодая луна ещё не взошла. Это история двух сестёр, которые, родившись несовершенными, никогда не были предназначены для благословения. В лунном свете, в нетронутом убежище для чужаков, две хрупкие души разделили одно дыхание. В краткие мгновения между болью, мгновения, которые должны были быть наполнены радостью, они прижимались друг к другу, делясь скудным теплом. Они никогда не видели своих родителей и никогда не слышали шёпота ветра в лесу. У них была только бабушка, и узнать мир они могли лишь по страницам выцветшей книги со сказками. Ломкие, пожелтевшие, рваные и потёртые страницы открыли им мир, которого они никогда не видели: вот она, одинокая белая птица, образец изящества, парящая под идеальной луной. Любуясь свободными созданиями из сказок, двое детей тихо дали друг другу обещание… Однажды они вдвоём полетят вместе, словно белые птицы в бескрайнем небе. «С самого дня рождения мы были вдвоём. И настанет время покинуть это место. И проживём мы остаток жизни вместе». Прошли годы, и вот одна из них нарушила обещание и отправилась в одиночку в далёкое странствие. К сожалению, это был не полёт к светлому будущему, а падение в гораздо более тёмную ночь. Вместе с ней ушла половина мечты и половина боли, которая была предназначена им двоим. С того дня Айла, которая впоследствии стала первым Голосом Лунного Гимна, начала испытывать вдвое больше мучений. «Значит, ты лгала мне всё это время… моя старшая сестра, единственная, кому я когда-либо по-настоящему доверяла. Но я не держу на тебя зла… Я давно потеряла надежду увидеть небо».

Часы

Безупречные часы, которые давно остановились вместе с заблуждениями их бывшей владелицы.

Это было в то время, когда морозный свет разбился, словно серебряное зеркало, а молодая луна ещё не взошла.
Именно тогда великий план, осуществляемый на протяжении многих поколений со времени вымирания, оказался на грани своего завершения.

Кровь, очищенная тысячелетиями, наконец даст жизнь избранной, которой суждено будет править раем.
Ложное семикратное сияние высоких небес падёт к её ногам, и кости земли восстанут, дабы последовать за ней.
Ибо она станет источником единства с миром, ибо с неё начнётся возрождение первого великого подвига.
Это священный долг, переданный дочерям крайнего севера. Так есть, и так будет.

Когда девушка, которую должна была породить священная кровь, встретила юношу из северного царства в безлунную снежную ночь,
в его глазах, чистых, как замёрзшее озеро, она увидела отражение себя, которую никогда не знала.
Святая, ведомая незнакомым ранее трепетом сердца, отказалась от своей миссии ради молодого офицера-чужеземца.
Ради этого нового чувства, этой глупости, называемой любовью, она срезала свою окровавленную корону-рога и бросила её на заснеженную землю.

Падшая, предавшая свой народ, в конечном итоге не смогла исполнить своё предназначение.
Её схватил шпион, подосланный юродивым монахом, чтобы вернуть на родину, которую она должна была полюбить.
Но когда она взглянула на офицера у своих ног, на разливающуюся под ним багровую кровь, она приставила кинжал к своему горлу в последнем роковом поцелуе.

Так, женщину, которая не смогла родить священного наследника, похоронили в спешке и тишине. Её смерть отсрочила исполнение пророчества.
К счастью, лидеры каждого поколения давно приготовились к преждевременной кончине благословенной Девы.
Ловия, тогдашняя старшая жрица, быстро обратилась за наследниками к представителям низшей ветви рода.
Но сёстры-близнецы, рождённые в этой семье, были бледной тенью Девы, которую им предстояло заменить.

Это означало, что могли пройти сотни лет, прежде чем родится ещё один ребенок достаточной чистоты.
Слава, которая когда-то была в её руках, исчезла. Движимая безумной тоской,
старшая жрица с короной-рогами придумала ужасный план.
Зачем ждать, пока ветры снова пронесутся сквозь поколения? Если они слишком нечисты,
чтобы выдержать сияние истинного лунного света, и если благословение Морозной Луны слабо сохранилось во всех ███,
то пусть ███ станет инструментом очищения их ███!

И так, во имя безупречного лунного света, жрица совершила такой непростительный грех,
что даже владычица Морозной Луны в ужасе отшатнулась бы от такого кощунства.

Кубок

Безупречный серебряный кубок. Говорят, что он служил священным сосудом в ритуалах Детей Морозной Луны. Ныне в ритуалах такие кубки не нужны.

Это было в то время, когда морозный свет разбился, словно серебряное зеркало, а молодая луна ещё не взошла.
Потомки крайнего севера больше не могли слышать божественные учения высоких небес, и их поглотил пылающий гнев, как и в древние времена.

Никто не знал, как заново выковать чудо, которое святые Золотого Города открыли их предкам.
Однако амбиции изгнанников — амбиции смертных — были даже сильнее, чем амбиции богов.
Если кто-то потеряет реликварий, который может за одну ночь возделать десять тысяч акров плодородной земли на тёмном, туманном ледяном море,
загоните диких быков в борозды, чтобы можно было покорить тундру метр за метром огнём, мотыгой и серпом.
Если кто-то потеряет стрелу, способную поразить богов и пронзить даже это ложное небо,
перекуйте орало в меч и клинок, а серп и мотыгу — в копье и алебарду, и пусть кровь станет фонарём, рассеивающим тьму.

И если посох творения, дарованный высшим из ангелов, будет сломан,
необходимо управлять размножением бесчисленных последующих поколений самыми грубыми оставшимися средствами, то есть посредством закона.
Так должно оставаться до тех пор, пока кровь, оскудневшая после бедствия и изгнания, не очистится в святое семя,
и смертные потомки не родятся совершенными существами, полностью едиными с миром.
Упорство и решимость живых существ в конечном итоге преодолеют все бедствия — или, по крайней мере, они в это твердо верят.
В конце концов, тем, кто спланировал будущее своего народа, никогда не придётся страдать от пращей и стрел их презрения.

«Выпей лунного света, моё возлюбленное дитя!
Пусть лунный свет вплетётся в твою плоть и кровь, и снизойдёт на тебя милость богов.
Взгляни на святых Золотого Города. Как они пили горькое вино и сражались за свободу тех, кого любили!
Подобно им, прими эту радостную боль, ибо из неё однажды родится совершенство».

Они уже не могли сказать, что наполняло древний серебряный кубок.
Но если так сказала добрая бабушка, значит, такова воля богов.
Да, всё было ради совершенства и исполнения желания, пережившего тысячу лет.
Ради предсказанного рая и царя, которому суждено сойти в мир, нужно сначала претерпеть нечистоту и испытание…

Корона

Безупречный головной убор, созданный по подобию короны-рогов посланницы рощи.

Это было в то время, когда морозный свет разбился, словно серебряное зеркало, а молодая луна ещё не взошла. Древнее благословение богов, словно одинокая искра в бескрайней тундре, в конце концов погасло. Когда пустая луна сошла с неба, земля, которая не смогла ею стать, начала увядать. Деяния чудотворцев прошлого превратились в пустые молитвы, а молитвы — заботой простого народа. В мрачную безлунную ночь даже святая чистейшей крови вряд ли сможет сплести струящийся свет в песню, движущую мир, как это когда-то делали её предки. Как бы горячо ни клялись потомки крайнего севера когда-то следовать за своими ушедшими богами, потомки их — смертные, живущие в подлунном мире, жизнь которых коротка, подобно фейерверку. Если бы в давно минувшие дни можно было увидеть святых и служителей, передающих милость богов, и если бы люди всё ещё верили, что новая луна однажды поднимется из разбитого света, тогда даже когда последний след благодати исчезнет и чудеса исчезнут, грань между так называемой верой и так называемой ложью станет такой же тонкой и хрупкой, как утренний туман. Легенда гласит, что корона-рога нынешних Голосов Лунного Гимна, была даром Морозной Луны в момент её умирания. Серебряное дерево сломалось, его белые ветви исчезли, и жрицы стали умолять о новых митрах. Из жалости владычица луны соткала для них священные короны из чистого лунного света. Именно по этой причине последняя старшая жрица решила выковать свой обруч из холодного, непоколебимого железа. Юная Ловия тогда была всего лишь жрицей и никогда прежде не видела благословения Луны, и она мечтала о том, что такая утешительная ложь всё ещё сможет объединить неверных верующих. Лишь спустя десятилетия, когда фальшивая корона-рога утонула в грязной, продажной крови, она наконец прозрела. Отражение в её глазах было не безупречным лунным светом, а холодной ночью, полностью поглощённой её собственной тенью.